Жозеф Рони-старший / Вамирэх (Человек каменного века)

                            Жозеф РОНИ-СТАРШИЙ
 
                                  ВАМИРЭХ
 
                          (Человек каменного века)
 
                                  Повесть
 
 
                                     I
 
                               Ночная борьба
 
      Это было в эпоху каменного века.
      На равнинах Европы мамонты уж начинали вымирать;  переселение крупных
 хищников в теплые,  а северного оленя в холодные страны уже заканчивалось;
 зубр,  тур,  большерогий олень паслись в лесах и степях. Века прошли с тех
 пор, как гигантский медведь угас в глубине пещер.
      В те времена рослые длинноголовые люди заселяли Европу от Балтийского
 моря до Средиземного и  от востока до запада.  Они жили в  пещерах и  вели
 кочевую  жизнь,  хотя  у  них  уже  начинали  развиваться промышленность и
 искусство.  Хрупким каменным резцом они  делали рисунки,  в  которых можно
 было уловить стремление подражать природе.
      Это было на юго-востоке,  весной, в конце ночи. В пепельном полусвете
 обширной долины разносились голоса хищных зверей; в промежутках, когда они
 умолкали,  заявляла о своей жизни река, напевая мелодию волн. На эту песню
 шепотом отзывались ольхи и тополя.
      На берегу реки,  у выступа одинокой скалы,  вблизи пещеры,  служившей
 жилищем  человеку,  появился темный  силуэт.  Он  стоял  недвижно,  молча,
 внимательно прислушиваясь, взглядывая по временам на утреннюю звезду.
      Его могучее тело дышало здоровьем; ночной ветерок ласкал его лицо; он
 без  страха наслаждался звуками и  тишиной девственной природы,  с  гордым
 сознанием своей силы.
      Под  утренней звездой обозначался бледный свет.  Появился диск  луны;
 лучи ее облили светом реку и  деревья.  Тогда выделилась и  высокая фигура
 охотника с  накинутым на  плечи мехом тура.  Его бледное широкое лицо было
 разрисовано суриком.  Дротик  с  роговым наконечником свешивался у  пояса;
 правая рука сжимала громадную дубовую палицу.
      Лунный  свет  придал  мягкость  пейзажу;  неясный  трепет  слышался в
 природе.  Шептавшие  серебристые листья  тополей  замелькали,  как  крылья
 бабочек,  предметы задвигались,  борясь  с  сумраком тени.  Голоса  зверей
 звучали глуше;  борьба  между  крупными хищниками стала  как  будто  менее
 ожесточенной в глубине соседнего леса.
      Охотник,  утомившись своей  неподвижностью,  направился вдоль  берега
 реки легким, осторожным шагом человека, привыкшего к преследованию добычи.
 Пройдя тысячи полторы локтей,  он остановился, прислушиваясь, держа дротик
 на  уровне головы.  На  опушке кленовой рощи показался большой десятирогий
 олень.
      Охотник колебался;  вероятно,  его  племя  было  в  изобилии снабжено
 мясом: он не захотел преследовать оленя и молча смотрел вслед удалявшемуся
 зверю,  любуясь его длинными,  тонкими ногами, запрокинутой назад головой,
 красивыми очертаниями тела, освещенного красноватым отблеском зари.
      - Ло! Ло! - вырвался у него сочувственный оклик.
      Инстинкт подсказывал   ему   близость  хищного  зверя,  какого-нибудь
 могучего животного кошачьей породы,  преследующего добычу.  Действительно,
 через  несколько  мгновений  из-за  скалы пещерных людей выскочил леопард,
 несшийся громадными прыжками.  Человек,  держа наготове дротик  и  палицу,
 ждал  с  напряженным  вниманием,  с  возбужденными  нервами,  жадно вдыхая
 воздух...  Но леопард пронесся,  как пена на реке,  и вскоре исчез  вдали.
 Тонкий  слух  охотника  еще  несколько  минут  улавливал его бег по мягкой
 земле.
      - Ло!   Ло!   -   повторил  он,   слегка  взволнованный,  не  изменяя
 величественного, вызывающего положения.
      Время проходило;  луна выступала яснее;  мелкие животные шевелились в
 прибрежном кустарнике;  среди  водяных  растений квакали исполинские жабы.
 Человек наслаждался простой радостью жить среди раздолья вод,  среди смены
 света  и  теней.   Потом  он  опять  отступил,  вслушиваясь,  всматриваясь
 привычным взглядом в ночной полумрак, угадывая его опасности.
      - Э?! - вопросительно пробормотал он, прячась в тень кустарника.
      Неясный топот  сперва послышался в  отдалении,  потом  стал  ближе  и
 отчетливее. На равнину снова выскочил олень, он мчался столь же быстро, но
 в его беге было меньше уверенности;  он был весь в поту, дышал отрывисто и
 громко.  В пятидесяти шагах за ним,  почти настигая его, виднелся леопард,
 гибкий, изящный, без всяких признаков утомления.
      Человек был  удивлен и  недоволен этой  легкой  победой хищника;  его
 охватил воинственный порыв,  ему вдруг захотелось вмешаться в борьбу, но в
 ней  внезапно явилось  нечто  новое,  ужасающее.  Там,  внизу,  на  опушке
 кленовой рощи,  вся освещенная лунным светом, обозначалась крупная фигура.
 По глухому рычанию, по скачкам в двадцать локтей, по тяжелой гриве человек
 узнал  льва.  Несчастный  олень,  обезумевший от  страха,  сделал  крутой,
 неловкий поворот и очутился в острых когтях леопарда.
      После короткой ожесточенной схватки и  отчаянного предсмертного вопля
 олень пал мертвым к  ногам победителя,  но леопард в свою очередь замер от
 ужаса;  к  месту  битвы  медленно  приближался лев.  Шагах  в  тридцати он
 остановился с  глухим ворчанием.  Леопард колебался:  жадность и  трусость
 боролись в нем;  он подумал даже,  не отважиться ли на борьбу со львом. Но
 голос властелина снова,  еще  громче,  как сигнал к  атаке,  прозвучал над
 долиной,  и леопард отступил.  Низко склонив голову перед победителем,  он
 медленно удалялся, ворча от бессильной ярости и унижения.